Классическая психология
Декарт: жизнь и познание живут по разным правилам
Тема 2 («Становление предмета психологии») продолжается вопросом «Существует ли сознание как предмет науки?» — и снова через философа, на этот раз близкого к нам по времени: Рене Декарта, эпоха Возрождения. Прежде чем говорить о конкретном предмете, Декарт отвечает на более общий вопрос — что вообще можно изучать научно. Отправная точка — различение жизни и познания: это разные занятия с разными правилами.
Для жизни необходима решимость — способность принять решение в неопределённой ситуации, не просчитав всё до конца (проблема свободы воли). Для познания решимость, напротив, источник ошибок — здесь правило другое: сомнение.
Свобода воли иллюстрируется рассуждением Уильяма Джеймса: у проблемы всегда два решения. Если свободы воли нет — всё поведение объясняется внешними причинами (детерминизм), и человек ни за что не отвечает. Если она есть — человек допускает собственную внутреннюю активность. Джеймс, взвесив факты за и против, решает, что рационально доказать наличие свободы воли невозможно — и «опускает руки»: перестаёт исследовать и просто принимает решение её принять. Это и есть, по Джеймсу, первый акт свободной воли.
Собственная запись Джеймса этого дня: «My first act of free will shall be to believe in free will» — «Первым актом моей свободной воли будет вера в свободную волю». Строка написана в разгар тяжёлого личного кризиса (депрессия, бессонница, панические состояния после получения медицинской степени) — решение верить в свободу воли было для Джеймса не отвлечённым философским выводом, а буквально способом справиться с собственным состоянием.
Притча о двух лягушках в банке со сметаной. Одна решает, что раз свободы воли нет — сопротивляться бессмысленно, и тонет. Другая продолжает двигать лапками без всякой видимой цели — и сметана неожиданно сбивается в масло. Кто прав? Каждый: какое решение принял, такой результат и получил.
Уильям Джеймс — воля как внимание
> > Идеомоторный акт. Джеймс утверждает, что «голая идея движения может быть достаточной причиной для его осуществления» — без всякого дополнительного сознательного приказа. Когда перед умом стоит одна идея действия и никакая другая идея её не тормозит, она автоматически разряжается в движение. Пример: мы машинально смахиваем пылинку с рукава во время разговора, не решая специально «сейчас я буду смахивать». > > Fiat (сознательное усилие). Дополнительный акт воли — «разрешающий сигнал» — требуется только тогда, когда есть конкурирующие идеи, которые надо подавить. В момент конфликта между мотивами внимание колеблется: один импульс берёт верх, затем другой. Решающий фактор — на какой идее внимание в итоге задержится. Джеймс выделяет пять типов принятия решений, и только при пятом, самом мучительном, мы переживаем отчётливое чувство собственного активного усилия. > > Сознание по своей природе импульсивно. Каждая мысль и каждое ощущение уже содержат двигательную тенденцию — вопрос лишь в том, блокируется ли она встречными импульсами. Воля, по Джеймсу, — это внимание, направленное на удержание сложной идеи вопреки отвлекающим силам. > > > Источник: James, W. The Principles of Psychology, 1890, vol. II, ch. 26 («Will»).
Джеймс — три правила тренировки привычки
> > 1. Начни с полной решимости. «Запускайте себя с максимально сильным и решительным началом» — окружите новое решение всей возможной внешней поддержкой: объявите о нём другим, создайте условия, исключающие лёгкий откат. Сравнение Джеймса: если вы не поднимете якорь на полную высоту, прилив может не снять судно с мели. > > 2. Ни одного исключения. «Никогда не допускайте исключения, пока привычка не укоренится прочно в вашей жизни». Каждый срыв — как падение клубка ниток: один неверный виток сводит на несколько шагов назад. Молекулы нервной системы «считают каждое повторение», и каждый срыв они тоже помнят — он откатывает прогресс. > > 3. Действуй немедленно. «Хватайтесь за первую же возможность исполнить каждое принятое решение» — если решение не перешло в движение, мозг его не зафиксировал. Добавочное упражнение: «будьте систематически аскетичны или героичны в маленьких, необязательных вещах» — каждый день делайте что-то, чего делать не хочется, просто ради тренировки мускула усилия. > > > Источник: James, W. The Principles of Psychology, 1890, vol. I, ch. 4 («Habit»).
Метод радикального сомнения: что можно изучать научно?
Правило познания, в отличие от правила жизни, — сомнение во всём. Декарт последовательно проверяет три вопроса:
- Можно ли сомневаться в уже имеющихся знаниях? Да — их когда-то открыл человек, а людям свойственно ошибаться.
- Можно ли сомневаться в истинности чувственных данных? Да — есть масса иллюзий восприятия (карандаш в стакане с водой кажется изломанным).
- Можно ли сомневаться в существовании внешнего мира — для науки (не в жизни: тот, кто усомнится в существовании мира в быту, «рано или поздно окажется в клинике»)? Да, поскольку единственный источник знаний о мире — чувства, а им доверять нельзя безоговорочно.
Если сомневаться можно во всём, то что же остаётся несомненным? Только сам факт сомнения. Отсюда знаменитая формула — cogito ergo sum, «сознаю, следовательно существую» (не «мыслю», как часто упрощают перевод, а именно «сознаю» — способность что-то представить, понять, принять к рассмотрению).
«Cogito ergo sum» — не ответ на вопрос «кто существует», а ответ на вопрос что можно изучать научно: то, что я могу сознательно представить, то и существует для науки, то и можно изучать. Современный человек сказал бы вместо «сознаю» — «строю модель», «строю теоретическое представление».
Проверка на прочность — вопрос о парапсихологии. Для науки её не существует не потому, что явления «неправильные», а потому что они непроверяемы: нельзя представить их понятийно. Петухов иллюстрирует это байками про исследователя Вениамина Пушкина, увлёкшегося телекинезом, и про собственную встречу с биоэнергетиками в Нижневартовске — где сошлись на том, что дело не в правоте, а в отсутствии у явления научного понятия.
Декартов «рефлекс» — что на самом деле имел в виду Декарт
> > Механизм без психики. Декарт описывает, как при падении человек автоматически выбрасывает руки вперёд — «зрительный образ падения достигает мозга и посылает животные духи в нервы в порядке, необходимом для этого движения, без всякого мысленного усилия». Так же работает пищеварение, сердцебиение, ходьба «на автопилоте» — всё это «не зависит от ума никаким образом». > > Животные духи. Декарт представлял нервы как полые трубки, по которым течёт тончайшая «животная» жидкость (distillée du sang à la base du cerveau). Внешний стимул натягивает «ниточку» нерва, открывает клапан в мозгу — и животные духи устремляются к мышцам, вызывая сокращение. Это чисто гидравлическая модель. > > Чем это не является. Декартов рефлекс — не условный, а безусловный (врождённый), не замыкающийся в мозгу, а проходящий сквозь него, как вода через трубу. Павловский условный рефлекс формируется через повторение и замыкается в коре — это временная связь. Путаница возникла оттого, что в 1950-е годы советская физиология насильственно «павловизировала» всю психологию, переписывая её историю задним числом. Декарт был предтечей физиологии поведения, не более того. > > > Источники: Descartes, R. Traité de l'Homme (1664); Descartes, R. Les Passions de l'Âme (1649), art. 50; SEP, Descartes and the Passions.
Кант — явление и «вещь в себе»
> > «Вещь в себе» (Ding an sich) непознаваема. Кант различает два способа рассматривать один и тот же объект: как явление (phenomenon) — данный нам в пространстве и времени, оформленный категориями рассудка (причина, субстанция и т.д.) — и как вещь саму по себе (noumenon) — существующую независимо от нашего восприятия. Первое мы можем научно изучать. Второе — нет: у нас нет доступа к вещам вне пространства и времени, потому что пространство и время — «формы нашего созерцания», а не свойства самих вещей. > > Что это значит для психологии. Сознание как «вещь в себе» недоступно науке — это кантовская версия аргумента Декарта. Но как явление (данные интроспекции, поведение, продукты деятельности) — доступно. Кант, вопреки распространённому мнению, не запрещал психологию как эмпирическую науку; он только указал границу: психология может описывать и классифицировать явления сознания, но не может проникнуть в «сущность души». Эта граница — та же самая, которую позже обойдёт Вундт, построив свою «физиологическую психологию» на явлениях (ощущениях и чувствах), не притязая на метафизическую душу. > > > Источник: Кант, И. Критика чистого разума (1781), «Трансцендентальная эстетика» и «Трансцендентальная аналитика»; SEP, Kant's Transcendental Idealism.
Сознание не может быть предметом науки
Декарт отвечает на главный вопрос темы: сознание целостно — оно не имеет частей, совсем как душа у древних греков. А если оно целостно, им нельзя воспользоваться дважды: нельзя одним сознанием изучать другое сознание.
Барон Мюнхгаузен не может вытащить себя за косичку из болота. Нельзя изучать условия, с помощью которых ты и познаёшь, — сознание уже задействовано для построения любой другой науки, и второй раз использовать его для построения теории о нём самом — логическое противоречие. Современный философ сравнивал теорию сознания с теорией смерти: чтобы её построить, нужно умереть, а тогда некому будет её строить.
Декарт называет это аналогом вечного двигателя. Позднее эту же мысль (уже другим языком) подтверждает Иммануил Кант: «вещь в себе» непознаваема — можно изучать вещь как явление (данное в восприятии, оформленное понятием), но не вещь саму по себе.
Декарт как психотерапевт: «Страсти души»
Если науки о сознании быть не может, то что остаётся? Декарт отвечает: не наука, а искусство управления психикой. Показательно, что сам Декарт написал психологическую работу — «Страсти души» — вопреки собственному тезису о невозможности науки о сознании.
«Страсти души» — на самом деле развёрнутое письмо принцессе Елизавете, дочери французского короля: инструкция, как молодому человеку управлять своими «страстями» — которые Декарт называет гримасами тела, а не проявлениями души. Управлять ими — как дрессировщик управляет диким зверем: узнать зверя в себе, назвать страсть телесным состоянием, а не движением души — и тем самым снизить её власть над собой.
Именно из «Страстей души» происходит термин «рефлекс» — который позже физиология (Сеченов, Павлов) использовала по-своему, что породило ошибочное мнение, будто работа Декарта — предтеча теории условных рефлексов. Петухов отдельно вспоминает «павловские сессии» конца 1940-х годов — трагический эпизод советской психологии, когда под лозунгом «есть только физиология» психологию фактически подменяли учением об условных рефлексах.
Шесть первичных страстей Декарта
> > 1. Удивление (Admiratio) — внезапное удивление перед новым или необычным. Единственная страсть без противоположности; двигатель познания. > 2. Любовь (Amour) — соединение воли с предметом, который душа считает себе подходящим. > 3. Ненависть (Haine) — отделение воли от предмета, воспринимаемого как вредный. > 4. Желание (Desiderium) — стремление к будущему благу или избегание будущего зла; по Декарту, «очевидно, что это страсть» — именно она «направлена на будущее». > 5. Радость (Laetitia) — приятное ощущение от обладания благом. > 6. Печаль (Tristitia) — неприятное ощущение от зла или недостатка. > > Что с ними делать. Декарт считает страсти «по природе своей благими» — проблема только в их избытке (art. 211). Лекарство — знание: если распознать страсть как телесное состояние, вызванное движением животных духов, её власть слабеет. Высшая добродетель — великодушие (générosité): правильная самооценка, при которой человек знает, что в его власти только собственные решения, а не внешние обстоятельства. Великодушие, по Декарту, — «ключ ко всем остальным добродетелям». > > > Источники: Descartes, R. Les Passions de l'Âme (1649), arts. 50, 69, 153–161; SEP, Descartes and the Passions.
Павловская сессия 1950 года — как физиология отменила психологию
> > Как проходило. Ключевые докладчики — Сергей Вавилов, Константин Быков, Анатолий Иванов-Смоленский — публично обвиняли выдающихся учёных (Леона Орбели, Петра Анохина, Алексея Сперанского, Ивана Бериташвили) в «отступлении от павловского учения». Обвиняемых заставляли каяться. После сессии Орбели потерял лабораторию, другие подверглись репрессиям. > > Последствия для психологии. Советская психиатрия была обязана опираться исключительно на «павловскую физиологию высшей нервной деятельности». Психоанализ объявили «идеалистическим» и запретили. Психологические методы диагностики и терапии были вытеснены из практики. В октябре 1951 года прошла дополнительная сессия по психиатрии, где под разгром попали Груня Сухарева, Василий Гиляровский и другие. Академик Андрей Снежневский и его группа, напротив, получили монополию, что впоследствии легло в основу советской «карательной психиатрии». > > Цена. Советская физиология «исключила себя из международного научного сообщества на долгие годы». Закончилось это только после смерти Сталина — но психология как самостоятельная дисциплина вернулась в СССР лишь через десятилетие, и ещё дольше освобождалась от обязательной «павловизации». > > > Источники: Pavlovian session — Wikipedia; Windholz, G. «The 1950 Joint Scientific Session: Pavlovians as the Accusers», J. Hist. Behav. Sci. 1997; «The Pavlovian Session of the Two Academies», European Psychologist, 1997.
Параллели тому же образу — у Юнга: подростковая «тень» как символ неукрощённых страстей, во снах буквально являющаяся разъярённым животным (что впоследствии подтвердили исследования снов подростков). У Эдгара По — два типа новелл, чередующихся в его сборнике: «чёрная фантастика» (разъярённые звери) и то, что можно назвать предтечей научной фантастики (машины, механизмы) — тот же образ тела-зверя, только оформленный технически.
Локк: рефлексия делает сознание доступным науке
Декарт сказал «нельзя» — но психология всё же возникла, потому что вопрос сместился. Английский философ Джон Локк переформулирует его: не «что можно изучать вообще», а «каковы источники сознательных идей».
Локк выделяет два источника:
- Внешний мир — впечатления, восприятия (то, что Вундт позже назовёт объективными элементами сознания).
- Внутренняя деятельность ума — способность отражать самого себя, которую Локк называет рефлексией.
Если существует способность отражать собственные состояния (рефлексия), значит, её можно развивать и превратить в метод сбора научных данных. Вундт продолжит эту мысль: с помощью рефлексии можно познавать не только внешние впечатления (объективные элементы), но и внутренние состояния — чувства (субъективные элементы). Отсюда прямая линия к методу интроспекции.
Первая научная психология полностью доверяла отчётам испытуемых — потому что интроспекция была не бытовым самонаблюдением, а изощрённой техникой, которой владели немногие; часто сами исследователи выступали и в роли испытуемых, годами тренируя способность выделять элементарные аспекты собственного переживания.
От рационализма к эмпиризму — философский прыжок, сделавший психологию возможной
> > Позиция Декарта (рационализм). Источник знания — разум, а не чувства. Некоторые идеи (Бог, математические истины, логика) врождённы — они есть в уме до всякого опыта. Метод — дедукция: от самоочевидных посылок к необходимым выводам. Истина познаётся через «ясное и отчётливое восприятие» ума, а не через органы чувств. > > Позиция Локка (эмпиризм). Ум — чистый лист (tabula rasa). Все идеи происходят из опыта — через ощущение (sensаtion) внешнего мира и рефлексию (reflection) над собственной умственной деятельностью. Нет врождённых идей: если бы они были, их разделяли бы все люди, включая детей и «дикарей», а это не так. Метод — индукция: от частных наблюдений к общим закономерностям. > > Британский ассоцианизм. Локк ввёл термин «ассоциация идей» (Essay, 1689). Дэвид Юм развил его в три закона ассоциации: сходство (resemblance), смежность в пространстве/времени (contiguity), причина-следствие (cause-effect). Давид Гартли (Observations on Man, 1749) первым предложил физиологический механизм ассоциаций — вибрации мозгового вещества. Джеймс Милль и Джон Стюарт Милль превратили ассоцианизм в развёрнутую теорию сознания (Mental Chemistry). Эта линия напрямую ведёт к Эббингаузу (экспериментальное изучение памяти через ассоциации) и к бихевиоризму — обе эти программы были бы невозможны без эмпирической установки, что содержание сознания строится из опыта, а не дано от рождения. > > > Источники: Locke, J. An Essay Concerning Human Understanding (1689), book I, ch. 1–2; book II, ch. 1; Hume, D. A Treatise of Human Nature (1740), book I, part I, sect. 4; SEP, Rationalism vs. Empiricism; Associationism — Wikipedia; IE, British Empiricism.
Упражнение на интроспекцию (по мотивам Вундта)
> > Цель: научиться отделять ощущение от его интерпретации (то, что Вундт называл «ошибкой стимула» — stimulus error). > > Шаг 1 — найти тихое место. Закройте глаза. Попросите кого-то постучать по столу (или используйте метроном/приложение с ритмичным звуком). > > Шаг 2 — зафиксировать первое ощущение. Что именно вы слышите? Не «стук по дереву» (это уже интерпретация, объект), а качество звука: звонкий, глухой, низкий, высокий, продолжительный. В терминах Вундта — чистое ощущение (Empfindung). > > Шаг 3 — заметить чувство. Какой эмоциональный тон у этого момента? Не «приятно», а по трём осям Вундта: это скорее напряжение (ожидание следующего стука) или покой? Возбуждение или успокоение? Легко ли отличить удовольствие от напряжения? > > Шаг 4 — проверить смещение внимания. Попробуйте удерживать фокус на одном качестве — например, только на длительности звука. Замечаете, как это вытесняет другие ощущения? Это подтверждает модель Вундта: сознание — поле с центром и периферией, и фокус можно перемещать. > > Для чего это. Вундт тренировал испытуемых тысячами проб, прежде чем их данные считались валидными (Hipp Chronoscope, до 1000 замеров на серию). Цель была не в том, чтобы «узнать себя», а в том, чтобы выработать инструментальный навык — как микроскопист учится различать детали препарата. Это упражнение — один сеанс такой тренировки. > > > Источник: Wundt, W. Grundzüge der physiologischen Psychologie (1874); James, W. Principles of Psychology, vol. I, ch. 7 («The Methods and Snares of Psychology»).
Переход: план классической науки о сознании
Лекция заканчивается кратким введением в структуру следующего, второго вопроса темы — «Классическая наука о сознании», который распадётся на четыре подпункта: факты и понятия; структура сознания и его свойства; различие представлений о сознании; возможности и ограничения метода интроспекции.
Задел на будущее — модель Вундта: если сознание изучается через интроспекцию, значит, оно как-то представлено, смоделировано. Ритмичность (первое свойство, замеченное на метрономе) означает организованность впечатлений — а значит, сознание можно представить как структуру наподобие поля зрения: с центром (фокусом сознания) и периферией. Эта же структура напоминает сетчатку глаза — отсюда и одно из ранних названий направления Вундта, физиологическая психология (не потому что Вундт был физиологом, а из-за формы самой модели).
Три измерения чувств Вундта — что на самом деле показал метроном
> > Открытие. Вундт заметил, что испытуемые (как правило, сами исследователи, после тысяч тренировочных проб) сообщают два дополнительных качества переживания: > > 1. Напряжение—Расслабление (Spannung—Lösung). Между ударами метронома возникает отчётливое чувство предвкушения (напряжение), которое сменяется разрядкой после удара (расслабление). Это независимо от того, нравится ли испытуемому ритм — направление напряжения/расслабления просто отражает «архитектуру ожидания». > > 2. Возбуждение—Покой (Erregung—Beruhigung). Быстрый ритм метронома возбуждает, медленный — успокаивает. Это не то же самое, что приятно/неприятно: быстрый ритм может быть неприятно-возбуждающим или приятно-возбуждающим — оси независимы. > > Трёхмерная модель. Вундт предложил, что любое чувство (Gefühl) — точка в трёхмерном пространстве с координатами по трём осям: (1) удовольствие/неудовольствие, (2) напряжение/расслабление, (3) возбуждение/покой. Разные эмоции — разные комбинации: тревога = неудовольствие + напряжение + возбуждение; спокойная радость = удовольствие + расслабление + покой; восторг = удовольствие + напряжение + возбуждение. > > Наследие. Эта модель предвосхитила современные двухмерные модели эмоций (циркумплексная модель Рассела 1980: валентность + активация) и легла в основу семантического дифференциала Осгуда. Вундт показал, что чувства — не эфемерные «внутренние состояния», а систематически измеримые явления, подчиняющиеся экспериментальному исследованию. Это был прямой удар по кантовскому тезису о непознаваемости субъективного: если чувства можно разложить по осям, их можно и изучать научно. > > > Источники: Wundt, W. Grundzüge der physiologischen Psychologie (1874), Bd. 2, Abschnitt 16; Wundt, W. Outlines of Psychology (1907), §13; Reisenzein, R. «Wundt's Three-Dimensional Theory of Emotion» (2024), ResearchGate.
_Раздел покрывает лекцию полностью (00:00–1:24:51)._